Авторы статьи
В 2025 году фармацевтический рынок вырос, а число сделок на нем резко увеличилось. Высокая стоимость заемного капитала, строгое регулирование и разрыв в оценках сделали юридическую конструкцию сделки не менее важной, чем ее цена. Авторы разбирают, как инструменты российского корпоративного права работают в фармацевтической отрасли – от покупки аптечной сети до совместного предприятия по локализации продукции.
Российская фарма завершила 2025 год с результатом, которому позавидовали бы многие отрасли. По данным DSM Group и OKS Labs by Okkam[1], объем рынка с учетом госзакупок достиг 3,34 трлн руб. (плюс 17 %), быстрее всего росли госзакупки (плюс 26 %) и аптечный сегмент (плюс 14 %), а доля локализованных препаратов в денежном выражении впервые превысила половину.
Число сделок заметно выросло, и львиную долю прироста дала консолидация аптечной розницы. Причина – в структуре сегмента: при почти 83 тыс. аптек основную долю выручки формируют крупнейшие федеральные сети, и рынок остается высококонцентрированным. Рост издержек выдавливает малые сети, федеральные игроки поглощают региональные, и ФАС ежегодно согласовывает десятки таких сделок. На 2026–2027 годы аналитики прогнозируют замедление роста: по прогнозу, коммерческий сегмент прибавит около 10–11 %.
За усредненной картиной скрывается большой спектр сделок, и каждая из них ставит перед юристами свои задачи:
консолидация аптечных сетей – самый массовый тип: покупатель приобретает, по сути, не бизнес, а лицензии и арендные права на конкретные точки;
- сделки с производственными активами. Число площадок, выпускающих препараты из перечня стратегически значимых лекарственных средств, за десятилетие сократилось, по отраслевым оценкам, примерно с двадцати пяти до восемнадцати. Такое изменение объясняется следующим экономическим фактором: портфель низкомаржинальных позиций ЖНВЛП перестает окупать поддержание GMP-статуса, и собственник выбирает между продажей, перепрофилированием и закрытием;
- покупка портфелей – регистрационных удостоверений, досье и товарных знаков на группу препаратов, без приобретения компании целиком;
- партнерства по локализации, где российский производитель и иностранный (все чаще азиатский) держатель технологии создают совместное предприятие;
- привлечение капитала в проекты полного цикла и биотех. IPO «Промомеда» и «Озон Фармацевтики» в 2024 году показали, что путь от частного раунда к бирже в отрасли реален;
- выход отдельных западных компаний из российских активов, который продолжается, хотя и в затухающем режиме.
Есть и другой фактор, о котором говорят реже: в компаниях, основанных на рубеже 1990-х и 2000-х годов, наступает время смены собственников. Этот процесс способен дать не меньше сделок, чем консолидация аптечного рынка, но потребует собственного инструментария.
Все эти сценарии объединяют три обстоятельства. Заемные деньги дороги, и покупатели финансируют сделки преимущественно из собственных средств. Продавец и покупатель по-разному считают стоимость: первый смотрит на мультипликаторы растущего рынка, второй закладывает регуляторные риски, ценовое регулирование ЖНВЛП, патентные споры и зависимость выручки от госзакупок. Наконец, почти каждый элемент стоимости фармбизнеса связан с разрешением, выданным конкретному юридическому лицу, поэтому структура сделки редко нейтральна: она либо сохраняет разрешительную оболочку актива, либо разрушает ее.
Еще десять лет назад такую сделку почти неизбежно уводили в английское право: российскому не хватало ни привычных гарантий, ни механизмов их принудительного исполнения. Сегодня этой необходимости нет. Корпоративный договор, заверения об обстоятельствах, возмещение имущественных потерь, опционы и обусловленное исполнение обязательств прошли путь от новелл 2009–2015 годов до устоявшейся практики, подтвержденной разъяснениями Верховного Суда[2]. Санкционные ограничения довершили дело, превратив иностранные холдинговые надстройки в обузу. Сделка с фармактивом по российскому праву стала нормой, а не компромиссом.
Что на самом деле покупают в фарме
С юридической точки зрения стоимость фармкомпании складывается из трех разрешений и соответствующих им записей в реестрах.
Первое – лицензия: производитель работает по лицензии Минпромторга, дистрибьютор и аптека – по лицензии на фармацевтическую деятельность (для розничной сети каждая аптека является отдельным объектом в приложении к лицензии). Второе – заключение о соответствии производства требованиям GMP: оно выдается конкретному производителю на конкретную площадку и подтверждается инспекцией. Третье – регистрационные удостоверения на препараты, держателем которых нередко выступает не завод, а отдельная компания группы. Рядом – зарегистрированные предельные цены на ЖНВЛП, регистрация в системе мониторинга движения препаратов, патенты и товарные знаки, результаты клинических исследований, лицензионные и дистрибьюторские договоры, а также государственные контракты.
Отдельно учитывается лицензия на деятельность с возбудителями инфекционных заболеваний[3]: для иммунобиологических производств именно она открывает применение законодательства о стратегических обществах (см. раздел «Согласования: антимонопольные, инвестиционные и регуляторные»).
Все перечисленное закреплено за юридическим лицом и не следует за имуществом. Смена участника общества этого не затрагивает. Продажа же завода, портфеля или аптек как имущества требует заново получить лицензию, внести изменения в регистрационные досье в связи со сменой держателя регистрационного удостоверения, пройти инспекцию для нового GMP-заключения и переоформить цены на ЖНВЛП. Каждая процедура занимает месяцы, в совокупности – до года, и все это время препараты юридически остаются «чужими».
В отраслевых группах разрешительная оболочка обычно разделена: одна компания держит удостоверения и товарные знаки, вторая – площадку и лицензию, третья выступает торговым домом. Поэтому стороны прежде всего определяют, какие компании должны войти в периметр сделки. Покупателю важно получить вместе с заводом права на выпускаемую там продукцию, иначе он рискует приобрести площадку без ассортимента. Продавцу, напротив, важно не передать вместе с заводом права на препараты, которые он намерен выпускать и дальше.
Модели приобретения и их отраслевые последствия
Выбор между покупкой долей (акций) и покупкой имущества – первое и наиболее значимое решение сторон: от него зависят налоговый результат, объем рисков и перечень согласований. В фарме он дополнительно ограничен разрешительным контуром. На практике встречаются четыре модели.
Прямая покупка долей или акций операционной компании остается базовым вариантом, а в аптечной консолидации практически безальтернативна: покупатель приобретает юридические лица с лицензиями и правами по договорам аренды, а не помещения и оборудование. Типичная сделка в этом сегменте – приобретение региональной сети, аптеки которой распределены по нескольким юридическим лицам: в периметр входят именно компании, а не точки. Разрешительная оболочка сохраняется, но к покупателю переходит вся история компании: предписания Росздравнадзора, споры по госконтрактам, риск включения в реестр недобросовестных поставщиков, налоговые претензии, обязательства по льготным займам.
Покупка холдинговой компании оправдана, когда бизнес выстроен как группа и контроль удобнее передать над всей конструкцией – для фармы это типично. Но если верхнее звено расположено за рубежом, добавляются иностранное право, разрешительные процедуры и внимание налоговых органов, поэтому такие надстройки сейчас, как правило, разбирают до сделки.
Вход инвестора в капитал происходит через дополнительный выпуск акций в АО или увеличение уставного капитала в ООО. От первых двух моделей он отличается получателем средств: деньги поступают самой компании, а не ее действующему собственнику. Для проектов полного цикла, перехода на биотех-платформы и приведения площадок к GMP, требующих многомиллиардных вложений при дорогом финансировании, это особенно важно: основатель замещает долг капиталом и сохраняет долю, а инвестор получает участие в растущем активе с перспективой выхода через продажу стратегу или IPO. При планировании сроков учитывают особенности процедуры: дополнительный выпуск акций регистрируется Банком России в срок до 20 рабочих дней, но с учетом подготовки решения о выпуске, размещения акций и раскрытия итогов весь процесс в АО обычно занимает 2–3 месяца; в ООО процедура проще – после внесения вкладов изменения регистрируются в ЕГРЮЛ, и увеличение уставного капитала, как правило, укладывается в несколько недель.
Схожим инструментом является конвертируемый заем (статья 19.1 ФЗ от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об ООО» и статья 32.3 ФЗ от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об АО»). На ранних стадиях биотех-разработки, где оценка компании заведомо спорна, он удобнее допэмиссии: инвестор дает деньги сейчас, а конвертирует их в долю по оценке следующего раунда или по достижении заранее согласованного результата разработки – на ранних стадиях это, как правило, научная веха (например, получение доклинических данных), а не коммерческие показатели, которые сложно спрогнозировать. Договор конвертируемого займа в ООО удостоверяется нотариально, и конвертация проходит через нотариуса – без участия органов общества и с ограниченным кругом возражений с его стороны. Для обществ, имеющих стратегическое значение, этот инструмент закрыт: они не вправе выступать заемщиками по договору конвертируемого займа.
Покупка активов чаще всего принимает форму сделки с портфелем: покупатель получает права на удостоверения, досье, товарные знаки, документацию и складские остатки либо площадку с оборудованием, а юридическое лицо с обязательствами остается у продавца. К этой модели прибегают, когда проверка выявила существенные для покупателя риски или когда продавец избавляется от непрофильного сегмента.
Удобство обходится дорого. Выручка поступает компании-продавцу, и ее вывод к участникам влечет дополнительное налогообложение; передача прав на нематериальные активы облагается НДС по основной ставке; лицензии не переходят, а переоформление удостоверений и цен занимает месяцы. На этот период заключают переходные соглашения – договор поставки или контрактного производства, по которому продавец продолжает выпускать препараты как формальный держатель удостоверений. Без такого моста покупка портфеля означает паузу в продажах и потерю позиций в закупках.
Вывод простой: если ценность в оболочке – удостоверениях, GMP-статусе, лицензиях, госконтрактах, – покупать нужно компанию. Если же она в конкретном имуществе или отдельных препаратах, а юрлицо обременено рисками, оправдана покупка активов с продуманным переходным периодом.
Особняком стоит передача бизнеса следующему поколению – для компаний рубежа 1990-х и 2000-х вопрос из отложенного стал текущим. Инструментарий здесь иной: поэтапная передача контроля через опционы, корпоративный договор между наследниками, программы участия для ключевых сотрудников и личный фонд, позволяющий отделить владение от управления, не дробя пакет. В фармацевтике последствия ощутимее, чем в других отраслях: раздробленный контроль способен заблокировать решения, от которых зависят изменения в досье, ценообразование ЖНВЛП и участие в закупках.
Комплексная проверка как основа сделки
Ни один инструмент не работает в отрыве от комплексной проверки: по ее результатам настраиваются заверения, возмещение потерь, отлагательные условия и цена. В фарме проверка имеет ярко выраженный регуляторный уклон.
Первый ее пункт на ближайшие годы – переход на единый рынок ЕАЭС. По Правилам регистрации и экспертизы лекарственных средств[4] заявление о приведении досье в соответствие с требованиями Союза нужно было подать до 31 декабря 2025 года, с 1 января 2026 года национальные удостоверения, включая бессрочные, утратили силу. При своевременной подаче действие удостоверения продлевается на период процедуры – не более трех лет в референтном государстве и двух лет в государствах признания, но сама подача заявления получение удостоверения Союза не гарантирует.
Отсюда прямое следствие: проверка портфеля начинается с вопросов, по каким позициям заявление подано, на какой стадии процедура и что с позициями, по которым заявления не было. Ответ определяет, какая часть портфеля вообще подлежит оценке, а какая уже стала источником расходов и рисков. В договоре блок закрывается сочетанием заверений о статусе процедуры, отлагательного условия по ключевым препаратам и возмещения потерь на случай отказа.
Остальной предмет проверки удобно сгруппировать по блокам:
- регистрационный – состав и действительность удостоверений, полнота досье, статус процедур в ЕАЭС;
- производственный – срок и объем GMP-заключений, история инспекций и предписаний Росздравнадзора, отзывы серий, данные фармаконадзора;
- патентный – для дженериков и биоаналогов – отсутствие нарушений прав оригинаторов, для оригинальных препаратов – действительность, сроки и объем патентной охраны, а также связанные с портфелем споры;
- ценовой и учетный – соблюдение предельных цен ЖНВЛП и корректность работы с системой маркировки;
- публично-правовой и коммерческий – участие в госзакупках и риск включения в реестр недобросовестных поставщиков, льготные займы и субсидии, СПИК, договоры, в которых фигурирует условие о смене контроля;
- комплаенс – промоционная активность, взаимодействие с врачами, антикоррупционные требования;
- кадровый – уполномоченное лицо по качеству, ключевые технологи и разработчики, без которых площадка или пайплайн теряют ценность.
Найденные риски распределяются по договору: определенные закрываются возмещением потерь, неопределенные – заверениями, критические становятся отлагательными условиями или основанием для пересмотра цены.
Договорные инструменты: как распределяются риски
Каркас договора купли-продажи фармбизнеса образуют пять конструкций: заверения об обстоятельствах, возмещение имущественных потерь, опционы, обусловленное исполнение обязательств и корпоративный договор. Все они прочно вошли в практику и применяются судами.
Заверения об обстоятельствах (статья 431.2 ГК РФ) – это утверждения продавца о состоянии компании, на которые покупатель опирается при принятии решения о сделке и определении цены. В фарме их перечень заметно длиннее среднего: действительность удостоверений и статус процедуры ЕАЭС, наличие GMP-заключения и отсутствие неисполненных предписаний, отсутствие отзывов серий, соблюдение цен ЖНВЛП, корректность данных маркировки, надлежащее проведение клинических исследований, патентная чистота портфеля и отсутствие претензий правообладателей, а для оригинальных препаратов – действительность и сроки охраны патентов, соблюдение ограничений на взаимодействие с врачами и антикоррупционных требований, целевое использование субсидий и займов, отсутствие оснований для реестра недобросовестных поставщиков.
Переговоры идут по знакомому сценарию: продавец сужает формулировки оговорками «насколько ему известно» и порогами существенности, покупатель добивается безусловных утверждений. Если заверения оказались недостоверными, покупатель вправе взыскать убытки или неустойку; если они имели для него существенное значение – также отказаться от договора; а если договор заключен под влиянием обмана или существенного заблуждения, вызванных такими заверениями, – вместо отказа потребовать признания сделки недействительной. Здесь важную роль играет разъяснение Пленума[5]: давший заведомо недостоверное заверение не вправе ссылаться на то, что контрагент мог сам обнаружить недостоверность по открытым источникам. Для фармы это существенно: многое (предписания, отзывы серий, реестры, картотека арбитражных дел) публично, и без такого разъяснения продавец ссылался бы на неполноту проверки. Страхование заверений в России остается экзотикой, поэтому защищать покупателя приходится исключительно договорными средствами.
Возмещение имущественных потерь (статья 406.1 ГК РФ, аналог английского indemnity) закрывает иной тип рисков – известные сторонам и не зависящие от нарушения договора. Оно срабатывает при наступлении заранее описанного обстоятельства, не требует доказывать вину, размер убытков и причинную связь и сохраняет силу даже при недействительности договора. По общему правилу инструмент доступен предпринимателям, но пункт 5 статьи 406.1 делает исключение для корпоративного договора и договора об отчуждении акций или долей: там возмещение можно согласовать и с физическим лицом. Для фармы, где продавцом нередко выступает основатель лично, это принципиально.
Суд не вправе уменьшить согласованный размер возмещения, кроме случая умышленного содействия увеличению потерь. Есть и связанное с этим правило, о котором при составлении договора забывают: если сторона, в пользу которой установлено возмещение, недобросовестно содействовала наступлению обстоятельства, оно считается ненаступившим. Смысл в том, что покупатель, принявший актив с известным риском, не может приближать его реализацию в расчете на выплату.
В фарме инструмент востребован как нигде: возмещением закрывают исход патентного спора, риск досрочного возврата льготного займа, штрафы по госконтрактам, последствия отзыва серий, отказ в приведении досье к требованиям ЕАЭС, налоговые доначисления по итогам предпродажной реструктуризации. Если проверка выявила незавершенный патентный спор – будь то иск оригинатора к производителю биоаналога или оспаривание патента на собственную разработку целевой компании, – покупателю не нужно ждать решения суда: продавец принимает денежные последствия проигрыша, и сделка закрывается. Нередко возмещение привязывают к отдельным заверениям, переводя мягкое обещание в обязательство с определенной денежной ценой.
Опционы – опцион на заключение договора (статья 429.2 ГК РФ) и опционный договор (статья 429.3 ГК РФ) – распределяют исполнение сделки во времени. Конструкции при этом разные: при опционе на заключение договора одна сторона выдает безотзывную оферту, которую другая вправе акцептовать в согласованный срок, и договор считается заключенным акцептом. Опционный договор, напротив, заключается сразу, а управомоченная сторона вправе в согласованный срок потребовать его исполнения. Право по обеим конструкциям обычно предоставляется за отдельную премию. Опцион «колл» дает покупателю право выкупить долю по заранее определенной формуле, «пут» – продавцу или миноритарию право выйти на согласованных условиях. Чтобы исполнение не зависело от воли обязанной стороны, для долей в ООО и оферта, и акцепт удостоверяются нотариально, а документы на регистрацию нотариус подает сам; дополнительная страховка – залог доли (статья 358.15 ГК РФ).
В фарме опционы работают в двух ситуациях. Первая – сделки с разработчиками, где основатель-ученый сохраняет долю до достижения результата разработки: право выкупа остатка возникает после регистрации препарата или завершения фазы исследований по цене, привязанной к результату. Вторая – партнерства по локализации, где российской стороне важно заранее закрепить право выкупить долю иностранного партнера, если тот покинет рынок или не передаст технологию. На опционах строятся и выходы из тупиков в совместных предприятиях, и права tag-along и drag-along.
Обусловленное исполнение обязательств (статья 327.1 ГК РФ) разводит во времени подписание и завершение договора: закон разрешает ставить исполнение в зависимость от обстоятельств, в том числе зависящих от воли сторон. Перечень отлагательных условий обычно включает согласие ФАС, при иностранном элементе – разрешение Правительственной комиссии, согласие банков-кредиторов и институциональных инвесторов (банков развития и пр.). Для отрасли также характерно требование о получении согласия контрагента по договорам с условием о смене контроля: без него покупатель рискует получить ограниченные права по таким договорам (например, отсутствие возможности для коммерциализации портфеля) и иные неблагоприятные последствия (досрочное расторжение и пр.). Условием закрытия может стать и регуляторный шаг – изменения в удостоверениях, завершение процедуры ЕАЭС по ключевым позициям, GMP-заключение по новой линии, регистрация цены. Условие об отсутствии существенного неблагоприятного изменения наполняют конкретикой: приостановление регистрации ключевого препарата, отзыв GMP-заключения, включение в реестр недобросовестных поставщиков. На период до закрытия продавец обязуется вести бизнес в обычном режиме. Если условия не наступили к предельной дате, каждая сторона вправе отказаться от договора.
Корпоративный договор (статья 67.2 ГК РФ) нужен там, где сделка создает партнерство: в совместном предприятии по локализации, в проекте с сохранением доли за основателем, в консорциуме инвесторов. Для СП с иностранными держателями технологий он выходит за пределы распределения мест в совете директоров: закрепляет этапы и сроки передачи технологии, права на усовершенствования и локальные разработки, эксклюзивность на территории, порядок решений о выводе препаратов и ценовой политике в госзакупках, бюджет исследований, ответственность за качество и фармаконадзор, действия на случай ухода партнера. Помимо этого, регулируются классические вопросы корпоративного управления: перечень вопросов, решения по которым требуют единогласия или квалифицированного большинства (reserved matters), ограничение продажи долей третьим лицам, права присоединения к продаже и принуждения к ней, выход из тупика, распределение прибыли.
Нарушать такой договор невыгодно: помимо неустойки и убытков, пункт 6 статьи 67.2 при определенных условиях позволяет оспорить решение органа общества и сделку стороны – с оговоркой о защите добросовестных третьих лиц. Пункт 9 допускает договор между участниками и кредиторами или иными третьими лицами – рабочий способ связать обязательствами банк или институт развития, профинансировавший площадку, не вводя его в состав участников, что может быть особенно привлекательным в условиях дорогого кредита.
Ни одна из конструкций не требует обращения к иностранному праву. Остается определить форму разрешения споров – государственный суд или третейское разбирательство. Для корпоративных споров, связанных с российскими компаниями, все чаще выбирают отечественные институты: Арбитражный центр при РСПП, Российский арбитражный центр и МКАС при ТПП РФ.
Цена: от фиксированной суммы к платежам по этапам (milestones)
Расхождение в оценке остается главным фактором замедления сделок. Продавец исходит из роста рынка, доли локализованных препаратов, превысившей половину рынка, и очереди покупателей в рознице; покупатель же учитывает ценовое регулирование, зависимость от закупок, патентные риски и стоимость денег. В таких условиях фиксированная цена работает все хуже. Конечно, юридическими инструментами полностью устранить разрыв в подходах продавца и покупателя не получится, но можно сделать ценообразование по сделке более управляемым и взвешенным.
Базовых механизмов расчета два. При модели locked box цену фиксируют по балансу на согласованную прошедшую дату и после этого не пересчитывают: считается, что с этой даты экономический результат бизнеса принадлежит покупателю. Взамен продавец обязуется не допускать «утечек» стоимости – дивидендов, выплат связанным лицам, премий, прощения долга – и возмещает их в полном объеме». Перечень разрешенных выплат стороны согласуют отдельно, а за период между фиксацией и закрытием продавцу нередко начисляют компенсацию за отсрочку расчетов. Модель completion accounts предполагает выплату предварительной цены на закрытии с последующей корректировкой в обе стороны. Окончательная цена определяется по фактическому чистому долгу и оборотному капиталу на дату закрытия против целевых показателей, а споры передаются независимому эксперту.
Выбор между ними не может быть произвольным. Locked box дает определенность и потому удобен продавцу, особенно при аукционной продаже с несколькими претендентами, предложения которых проще сравнивать по фиксированной цене, но требует достоверной отчетности на дату фиксации цены и дисциплины от продавца в период до закрытия. Completion accounts точнее отражают состояние бизнеса на момент передачи и обычно выгоднее покупателю, но растягивают расчеты и порождают споры. Для фармы существенно, что разрешительный маршрут отодвигает закрытие от подписания на месяцы: чем длиннее этот промежуток, тем дороже обходится «замороженная» цена и тем внимательнее нужно описывать и перечень утечек, и корректируемые статьи – запасы с ограниченным сроком годности, резервы под отзыв серий, ретробонусы дистрибьюторам, незавершенные расчеты по государственным контрактам.
Над этим базисом надстраивается вполне привычный для фармы отложенный платеж, привязанный к «этапам»: milestone-платежи в мировой практике давно норма, а российское право реализует их через обусловленное исполнение и опционы. Вехой может быть регистрация препарата, завершение процедуры ЕАЭС, включение в перечень ЖНВЛП, победа в первой закупке, выход на согласованную выручку, GMP-заключение по новой площадке. Например, при покупке разработчика с двумя препаратами на поздней стадии часть цены платят при подписании, часть – после регистрации каждого, а остаток – по достижении целевой выручки за два года: продавец получает шанс на полную цену, покупатель не платит за то, что еще не произошло.
В сегменте производственных активов встречается и другая модель: завод с низкомаржинальным портфелем приобретают за символическую сумму с принятием долга продавца и обязательствами по инвестициям. Реальной ценой становится объем принимаемых обязательств, поэтому такие сделки требуют тщательной проработки ответственности по договорам, займам и предписаниям – через развернутые заверения и возмещение потерь. С 2025 года появился налоговый нюанс: если долю покупает физлицо по цене ниже стоимости чистых активов, у покупателя возникает материальная выгода, причем рыночная стоимость определена императивно – как доля стоимости чистых активов на последнюю отчетную дату (подпункт 3 пункта 1 статьи 212 НК РФ). Экономически цена может быть справедливой, но налоговая база считается формально, поэтому символическую цену нужно моделировать заранее, чтобы не сталкиваться с неожиданными последствиями после закрытия.
Требования по заверениям и возмещению имеют смысл, только если их есть чем обеспечить. Надежнее всего эскроу: часть цены блокируется у независимого агента и уходит продавцу лишь по истечении гарантийного периода без претензий. Похожим образом работают удержание части цены, обеспечительный платеж, банковская гарантия и неустойка. Интересы продавца защищают письмо о раскрытии и ограничения ответственности: предельная сумма требований, порог несущественности отдельного требования, минимальный совокупный размер претензий и срок их предъявления. Срок гарантийного периода в фарме нередко привязывают не к календарю, а к регуляторным событиям – переоформлению удостоверений или плановой инспекции.
Выбор модели расчетов определяется устойчивостью выручки, долей госзакупок в портфеле, стадией разработок и аппетитом сторон к риску. И от того, как описана веха и чем обеспечен отложенный платеж, зависит, будет ли достигнутая договоренность исполнена.
Согласования: антимонопольные, инвестиционные и регуляторные
Даже безупречный договор не приведет к результату при неверно рассчитанном разрешительном маршруте. В фарме он состоит из трех слоев.
Первый слой – антимонопольный контроль. Согласие ФАС требуется при превышении порогов части 1 статьи 28 Закона о защите конкуренции: суммарная стоимость активов групп покупателя и объекта свыше 7 млрд руб. либо суммарная выручка свыше 10 млрд руб. при активах группы объекта свыше 800 млн руб. С 1 сентября 2023 года действует и альтернативный порог – цена сделки свыше 7 млрд руб., поэтому сделка, не проходящая по балансу, теперь может требовать согласования по одной лишь цене. Для крупных производителей и федеральных сетей это рутина. Специфика розничной консолидации в том, что ФАС оценивает положение покупателя на локальных рынках, и приобретение региональной сети может дать доминирование в конкретном субъекте; тогда согласие выдается с предписанием о поведенческих условиях или продаже части точек – это закладывают в структуру и сроки заранее.
Второй слой – контроль иностранных инвестиций. Для сделок с продавцами из «недружественных» государств сохраняется разрешительный (контрсанкционный) режим Правительственной комиссии по контролю за осуществлением иностранных инвестиций[6]. Условия задаются не столько законом, сколько решениями подкомиссии и менялись неоднократно: согласно выписке из Протокола Правительственной комиссии[7] применяется дисконт не менее 60 % от рыночной стоимости (ранее 50 %) и добровольный взнос в бюджет не менее 35 % (ранее 15 %) по установленному графику (25 % – в течение месяца, по 5 % – через год и через два года после сделки); для активов дороже 50 млрд руб. нужно согласие Президента. Параметры проверяют на дату структурирования, а не первых переговоров. Режим охватывает не только продажу долей: заключение опционов и корпоративных договоров, меняющих контроль, тоже требует разрешения – сами договорные инструменты становятся предметом согласования.
Для части активов актуален и Закон об иностранных инвестициях в общества, имеющие стратегическое значение для обороны и безопасности[8]. Деятельность с возбудителями инфекционных заболеваний, подлежащая лицензированию, отнесена к стратегическим видам, что касается ряда иммунобиологических производств и вакцин. С 7 июня 2026 года закон применяется в новой редакции, и для отрасли принципиальны три изменения:
- самостоятельным основанием стратегического статуса стало наличие лицензии или иного разрешения на стратегический вид деятельности: статус следует за разрешением, а не за фактическим масштабом такой деятельности;
- появилось новое основание для уведомления о владении иностранным инвестором 5 % и более акций или долей – получение либо изменение обществом соответствующей лицензии;
- в состав ходатайства нужно включать отдельный документ о выгодоприобретателях, бенефициарных владельцах и контролирующих лицах отчуждающей стороны, иначе ходатайство возвращают без рассмотрения.
Отсюда вывод: компанию, получающую или переоформляющую лицензию при подготовке к сделке, нужно заново проверить на стратегический статус, даже если прежде он не возникал.
К этому же контуру примыкает режим, который за последние два года перестал быть исключением, – временное управление. Введенный в 2023 году как ответная мера на санкции недружественных государств, он передает назначенному управляющему акции и доли, принадлежащие иностранным владельцам: право собственности формально сохраняется, но контроль над операционной деятельностью и прибылью собственник утрачивает. Перечень пополняется точечными указами, и в сентябре 2026 года в него вошли российские структуры Auchan, Nestlé и бывшей Leroy Merlin. Параллельно появилось новое основание для внешнего управления, не связанное с иностранным элементом, – необеспечение безопасности объектов критической инфраструктуры[9]. Для фармы это не теоретический риск: еще в апреле 2025 года во временное управление были переданы 100 % акций «Нижфарма», принадлежавших люксембургской структуре группы Stada.
Отсюда вытекают три практических следствия. Иностранному продавцу режим временного управления задает жесткий горизонт: чем дольше обсуждаются условия выхода, тем выше вероятность, что решение примут без него. Покупателю он добавляет в проверку вопрос о структуре владения целевой компании и о том, не поступало ли обращений о введении временного управления в отношении ее активов. Наконец, актив под временным управлением нельзя купить обычным порядком: собственник не сменился, и сделка потребует отдельного решения государства, превращаясь скорее в административную процедуру, чем в корпоративную. Разрешительная оболочка при этом не страдает – лицензии, удостоверения и GMP-заключение остаются за тем же юридическим лицом, производство и поставки не прерываются, но лицензионные и дистрибьюторские договоры стоит перечитать: смена управляющего вполне может быть истолкована контрагентом как смена контроля.
Третий слой, отраслевой, наиболее трудоемкий. Смена участника лицензию не затрагивает, но при реорганизации или сделке с активами лицензию нужно переоформить или получить заново, подтвердить GMP-заключение, внести изменения в удостоверения, перерегистрировать цены ЖНВЛП, актуализировать данные маркировки. При наличии СПИК, субсидий или льготных займов смену контроля обычно нужно согласовать с государством и институтом развития или хотя бы уведомить их. У каждого шага свои сроки, и их сумма определяет реалистичную дату закрытия.
Выводы для продавца и покупателя
Нынешние условия не закрывают рынок сделок, но повышают цену ошибок в подготовке.
Продавцу стоит начинать задолго до переговоров: привести досье в соответствие с требованиями ЕАЭС (а где процедура не завершена – задокументировать статус и сроки по каждой позиции), обеспечить действующие с запасом GMP-заключения и закрытые предписания, понятную патентную ситуацию и проверенные на условие о смене контроля лицензионные и дистрибьюторские договоры. Отдельно – перепроверить стратегический статус по новой редакции Закона № 57-ФЗ. Реструктуризацию, если она нужна, проводить заранее и с учетом налоговых последствий для продавца – физического лица: доход от продажи долей, которыми он владел более пяти лет, освобождается от НДФЛ (с учетом установленных законом ограничений), а реструктуризация может обнулить этот пятилетний срок. Если до его истечения остается несколько месяцев, перенос даты подписания обойдется дешевле любой переговорной уступки. Полезна и проверка на стороне продавца – взгляд на бизнес глазами покупателя. При уверенности в портфеле продуктивнее предложить платежи по этапам, чем настаивать на завышенной фиксированной сумме; а при нехватке капитала альтернативой продаже может стать привлечение инвестора – через допэмиссию или, на ранней стадии, конвертируемый заем.
Покупателю стоит оценивать актив консервативно и не экономить на регуляторном аудите: там, где значительная часть активов зависит от одной инспекции, одного патентного спора или одной незавершенной процедуры в ЕАЭС, поверхностная проверка обходится дороже глубокой. Выявленные риски не игнорируют ради скорейшего закрытия, а закрывают договорными средствами – заверениями, возмещением потерь, удержанием части цены, эскроу. Разрыв в оценке разумнее преодолевать привязкой цены к результату, чем простой уступкой. При покупке проблемного актива стоит рассмотреть сделку с портфелем вместо долей, заранее посчитав налоговую нагрузку и спланировав переходный период, чтобы препараты не выпали из обращения на время переоформления.
Обеим сторонам полезно соблюдать общие рекомендации. Структуру сделки выбирают исходя из разрешительного, налогового и регуляторного профиля актива, а не из привычки.
Карту согласований – антимонопольных, инвестиционных, отраслевых – составляют на самой ранней стадии и переводят в отлагательные условия и предельную дату. Юристов подключают на этапе термшита, а не после согласования цены: именно тогда решается, сохранится ли разрешительная оболочка актива, как распределятся риски и насколько реалистичен график.
Фармацевтический рынок остается одним из немногих, где сохраняется высокий спрос на активы. Однако в условиях дорогого заемного капитала и строгого регулирования преимущество получают собственники и инвесторы, которые подготовились к сделке заранее: актуализировали правоустанавливающие и разрешительные документы, определили оптимальную структуру транзакции и заложили в договор реалистичные сроки и порядок согласований
[1]По данным исследования OKS Labs by Okkam «Фармацевтическая отрасль: итоги 2025 года и прогноз на 2026 год» (май 2026 года) на основе данных DSM Group, а также годового отчета DSM Group «Фармацевтический рынок России 2025» (март 2026 года).
[2]Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25; Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 года № 7.
[3]Положение о лицензировании деятельности в области использования возбудителей инфекционных заболеваний человека и животных и генно-инженерно-модифицированных организмов III и IV степеней потенциальной опасности, осуществляемой в замкнутых системах, утверждено постановлением Правительства Российской Федерации от 25 января 2022 года № 46.
[4]Правила регистрации и экспертизы лекарственных средств для медицинского применения утверждены Решением Совета Евразийской экономической комиссии от 3 ноября 2016 года № 78.
[5]Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора».
[6]Указ Президента Российской Федерации от 1 марта 2022 года № 81 «О дополнительных временных мерах экономического характера по обеспечению финансовой стабильности Российской Федерации» и Указ Президента Российской Федерации от 8 сентября 2022 года № 618 «Об особом порядке осуществления (исполнения) отдельных видов сделок (операций) между некоторыми лицами».
[7]Выписка из протокола заседания подкомиссии Правительственной комиссии по контролю за осуществлением иностранных инвестиций в Российской Федерации от 15 октября 2024 года № 268/1.
[8]Федеральный закон от 29 апреля 2008 года № 57-ФЗ «О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства».
[9]Указ Президента Российской Федерации от 25 апреля 2023 года № 302 «О временном управлении некоторым имуществом»; Указ Президента РФ от 24.08.2026 № 604 «О мерах по обеспечению безопасности объектов критической инфраструктуры Российской Федерации».
